Блог психолога Славы Донина

Эмпатия и специнтерес

Я думаю, что многие неаутичные люди не понимают этой связи между особым интересом и эмпатией.

Я люблю слушать людей, рассказывающих о своем специнтересе, потому что это делает их счастливыми, а мне становится хорошо при виде других людей, которые счастливы. Я говорю о своих, при этом осознавая, что они могут, на самом деле, и не понимать этого, но беседы об этом делают меня счастливым, и им нравится видеть меня таким.

Это также хорошо работает и с другими аутичными людьми, неплохо у тех, кто имеет другие диагнозы, и ужасно непредсказуемо с нейротипичными людьми.

Когда я рассказываю о своих специальных интересах другим аутичным, происходит понимание, что я поговорю о своем, а они потом поделятся своим. Если у нас похожие особые интересы, это переходит в восторженный поток обсуждения. Если они различаются, то я получаю возможность узнать что-то новое от того, кто любит это больше, чем что-либо.

Когда я общаюсь с кем-то, у кого другие нейроотличия, к примеру, мой друг с СДВГ, то происходит понимание, что, возможно, это не имеет какого-то смысла, но это наполняет меня радостью и никому не причиняет вреда. Я более осторожен в выборе тем, которые могут быть «основными интересами», и более внимателен к сигналам о том, что самое время сменить тему. Но люди из моего близкого круга могут просто попросить меня прекратить в мягкой манере. Мы принимаем наши отличия и уважаем их.

Я обычно не начинаю разговоры о моих особых интересах с нейротипичными людьми. Если только между нами близкие взаимоотношения, не существует способа для них, который позволит ощутить весь восторг и волнение, что я бы ожидала от аутичного человека, от наблюдения за моим счастьем от этого. Если я попробую задавать наводящие вопросы, чтобы человек «занял свою очередь» для рассказа о своем интересе, выделяю кусок диалога, чтобы они поговорили об этом, они этого не понимают, а разговор затухает. В добавлении, нейротипичные персоны обычно не понимают, что я не замечу их скрытые подсказки о том, что пора прекратить разговаривать, и будут расстраиваться до тех пор, пока окончательно не остановят меня.

Единственные нейротипичные люди, которые действительно понимают этот тип эмпатичного восторга – те, кто уже любит видеть меня счастливым, это мои родные. И даже тогда я не могу сказать, получают ли они от этого взаимодействия хоть что-то. Так открываться другим – рискованно, обычно я этого не делаю. Я знаю, что нужно быть аккуратным.

В принципе, все это привело меня к идее о том, что аутичные хотят говорить о наших специнтересах, потому что мы хотим, чтобы другие ощутили ту радость, которую чувствуем мы. Другие аутичные подмечают это. Другие нейроотличные подмечают какие-то вещи, даже если они не до конца осознают это, и нейротипичные люди в этом плане более сложны.