Раньше я хреначил.
Без оглядки на себя.
Смотрел на других — и только ускорялся. Открывал бизнесы, растил детей, много путешествовал, проверял своё тело на прочность. Как будто оно бесконечный ресурс, который можно гнать до упора.
А сейчас мне 35.
После психоза многое в голове встало на свои места.
Теперь я стараюсь беречь своё тело. Не потому что стал слабее — просто понял: оно у меня одно. Не идеальное, но единственное. И заменить его нельзя. Поэтому последнее время здесь, в блоге, больше про заботу, чем про протест, как было раньше.
Психоз — это, наверное, высшая степень пофигизма по отношению к собственному телу. Возможно, есть уровни и выше.
Но, знаете, проверять не хочется. Я уже достаточно наэкспериментировался над собой.
Сейчас хочется другого — стабильного роста. Медленного, но без качель и надрывистых рывков.
И пока многие вокруг офигевают от экономических и политических кризисов, я офигеваю от более тихих вещей: от того, что мой рацион наконец-то стал стабильнее, что мои аутичные ритуалы более-менее устаканились…
И что депрессия, которая тянулась полтора-два года после психоза, почти закончилась. Это был прыжок в бездну. Так глубокого я еще никогда не погружался.
Сегодня, например, ехал и улыбался закату.
Просто так. Искренне. Изнутри.
«Это проблемы белых людей», — сказал мне как-то один знакомый француз.
Раньше я бы, наверное, прочитал ему полуторачасовую лекцию про нейроотличия и депрессию. Но в этот раз просто выслушал его. И даже согласился в чём-то. Потому что голодных детей в Африке действительно никто не отменял.
И я вдруг подумал: нам, нейроотличным, тоже иногда полезно помнить о точке зрения нейротипичных людей. С уважением относиться к их картине мира — даже если кажется, что они обесценивают наш опыт.
И знаете, что он сказал в конце разговора?
«Вы замечательный собеседник».
Оказалось, чтобы быть хорошим собеседником, мало объяснять другому факты. Нужно ещё слышать и принимать человека — даже если не согласен с ним.
Для меня это было неожиданное ощущение. Новое.
Интересно, нейротипичные люди этому учатся уже в подростковом возрасте?
Да. Я живу.
Иногда внутри снова появляется желание что-то создавать. Делать новое. Но часто всё упирается в деньги. И я ловлю себя на мысли: если бы у меня были ресурсы — я правда делал бы всё это? Или просто нашёл бы новое оправдание своему бездействию?
Идей ведь много.
Например, подкаст на английском. Почему бы и нет? Мне часто встречаются интересные люди — такие, которых редко слышат. А им есть что рассказать.
Иногда всё, что нужно человеку, — это чтобы его услышали.
#блог
Без оглядки на себя.
Смотрел на других — и только ускорялся. Открывал бизнесы, растил детей, много путешествовал, проверял своё тело на прочность. Как будто оно бесконечный ресурс, который можно гнать до упора.
А сейчас мне 35.
После психоза многое в голове встало на свои места.
Теперь я стараюсь беречь своё тело. Не потому что стал слабее — просто понял: оно у меня одно. Не идеальное, но единственное. И заменить его нельзя. Поэтому последнее время здесь, в блоге, больше про заботу, чем про протест, как было раньше.
Психоз — это, наверное, высшая степень пофигизма по отношению к собственному телу. Возможно, есть уровни и выше.
Но, знаете, проверять не хочется. Я уже достаточно наэкспериментировался над собой.
Сейчас хочется другого — стабильного роста. Медленного, но без качель и надрывистых рывков.
И пока многие вокруг офигевают от экономических и политических кризисов, я офигеваю от более тихих вещей: от того, что мой рацион наконец-то стал стабильнее, что мои аутичные ритуалы более-менее устаканились…
И что депрессия, которая тянулась полтора-два года после психоза, почти закончилась. Это был прыжок в бездну. Так глубокого я еще никогда не погружался.
Сегодня, например, ехал и улыбался закату.
Просто так. Искренне. Изнутри.
«Это проблемы белых людей», — сказал мне как-то один знакомый француз.
Раньше я бы, наверное, прочитал ему полуторачасовую лекцию про нейроотличия и депрессию. Но в этот раз просто выслушал его. И даже согласился в чём-то. Потому что голодных детей в Африке действительно никто не отменял.
И я вдруг подумал: нам, нейроотличным, тоже иногда полезно помнить о точке зрения нейротипичных людей. С уважением относиться к их картине мира — даже если кажется, что они обесценивают наш опыт.
И знаете, что он сказал в конце разговора?
«Вы замечательный собеседник».
Оказалось, чтобы быть хорошим собеседником, мало объяснять другому факты. Нужно ещё слышать и принимать человека — даже если не согласен с ним.
Для меня это было неожиданное ощущение. Новое.
Интересно, нейротипичные люди этому учатся уже в подростковом возрасте?
Да. Я живу.
Иногда внутри снова появляется желание что-то создавать. Делать новое. Но часто всё упирается в деньги. И я ловлю себя на мысли: если бы у меня были ресурсы — я правда делал бы всё это? Или просто нашёл бы новое оправдание своему бездействию?
Идей ведь много.
Например, подкаст на английском. Почему бы и нет? Мне часто встречаются интересные люди — такие, которых редко слышат. А им есть что рассказать.
Иногда всё, что нужно человеку, — это чтобы его услышали.
#блог