Аутичная тревога vs. нейротипичная тревога:
Как обнаружить различия
Будучи взрослым человеком с РАСДВГ, я осознала, что мои проявления тревоги часто отличаются от проявлений тревоги моих нейротипичных сверстников. Общие симптомы тревоги, такие как катастрофизация и руминация, мне знакомы, однако бывают моменты, когда эти термины не полностью отражают мои переживания. Например, моя тревога по поводу крупных событий связана не столько со страхом того, что может случиться, сколько с сильным страхом перед сенсорной перегрузкой и непредсказуемостью, которую влекут за собой такие ситуации. Это не просто страх — это сенсорное перенапряжение, заставляющее мое тело реагировать сигналами, типичными для тревоги, но вызванными различными стимулами.
В сотрудничестве с доктором Джонатаном Далтоном на нашем мастер-классе я получила более четкое понимание различий между типичной тревогой и тем, что я теперь понимаю как аутичную тревогу. Эта дифференциация сыграла решающую роль в выявлении триггеров, специфичных для аутичной тревоги, о которых я хочу рассказать в этой статье.
Аутичные люди не только сталкиваются с более высокой вероятностью возникновения тревоги, но природа нашей тревоги также включает в себя уникальные триггеры и реакции, которые обычно не наблюдаются у нейротипичных людей. Это расхождение в переживаниях тревоги существенно и включает в себя то, что можно назвать аутичной тревогой и сенсорным подавлением.
Целью этой статьи является более глубокое изучение этих различий, предлагая понимание различных способов, которыми аутичные люди переживают и реагируют на тревогу и подавленность.
Что такое нейротипичная тревога?
У всех из нас было такое. Ваши мысли путаются, вы не можете думать ни о чём, кроме беспокойства. Вы вообще не можете сосредоточиться или сконцентрироваться. Ваше тело может ощущаться напряженным, и вы знаете, что позже ваши мышцы будут болеть из-за того, насколько напряжено ваше тело. Но вы не можете расслабиться. Ваше сердце бьется быстро, и вас может трясти или вы просто чувствуете дрожь. Возможно, у вас расстроился желудок или вы скрипите зубами. Когда вы испытываете тревогу, большинство из нас – нейроотличных или нет – испытывают по крайней мере некоторые из этих ощущений. Это типичное беспокойство.
Тревога – это естественный процесс. Это способ нашего мозга сообщить нам, что что-то небезопасно и что нам нужно избегать этого конкретного стимула, чтобы остаться в живых. Это помогает нам избегать таких вещей, как змеи и медведи, которые могут нас физически ранить или убить. Когда мы находимся рядом с чем-то опасным, наше тело и разум испытывают беспокойство, чтобы мы не пропустили это, не проигнорировали или не отвлеклись и в конечном итоге не пострадали или не погибли. Тревога — это сигнал, который успешно выполняет свою работу, заставляя нас сосредоточиться и избегать объекта, который ее вызывает.
Тревога сама по себе не является чем-то плохим. Она снабжает нас необходимыми инструментами для реагирования на чрезвычайные ситуации. Тревога служит мощным учителем. Например, единичный случай пищевого отравления может сигнализировать нашему организму: ОПАСНО! Тревога защищает. Она повышает нашу умственную активность, когда нам нужно быть бдительными, повышает нашу физическую энергию, когда нам нужно бежать, и помогает нам различать сигналы того, что опасно и нет. Испытывая страх после встречи с гремучей змеей под камнем, мы вряд ли снова небрежно перевернём камни, точно так же, как мы избегали бы пещеры, заметив в ней медведя. Тревога, выполняющая свою защитную функцию, научила нас избегать определенных стимулов или переживаний, которые могут быть вредными.
Когда тревога становится проблемой?
Итак, тревога – это не обязательно плохо. Однако, та тревога, которую испытывают люди с тревожным расстройством, может быть изнурительной. Тревога становится проблемой, когда она непропорционально интенсивна по сравнению с реальным риском. Чтобы проиллюстрировать это, рассмотрим пример доктора Джонатана Далтона с пожарной сигнализацией:
Представьте, что вы кладете тост в тостер, а затем поднимаетесь наверх, чтобы одеться. Пока вас нет, начинает звучать пожарная сигнализация. Поскольку вы не на кухне, вы не можете сразу определить, горит ли это только ваш тост или у вас загорелись шторы. Пока вы не спуститесь вниз для проверки, сигнализация будет держать вас на чеку и в готовности к действию. Этот сценарий аналогичен тому, как функционирует тревога; это похоже на чувствительную систему сигнализации, которая иногда срабатывает слишком громко при незначительных проблемах.
Тревога может быть похожа на неисправную сигнализацию, которая воспринимает каждый подгоревший тост как пожар в доме. При тревожном расстройстве тревога сигнализирует о полномасштабной чрезвычайной ситуации, предлагая вам бежать из дома или тушить несуществующий пожар, когда в реальности всё гораздо менее серьёзнее. Этот вид тревоги может указывать на опасность там, где её нет, что приводит к ненужному стрессу и потенциально деструктивному поведению.
При тревожном расстройстве тревога возникает, когда что-то страшно, но на самом деле не опасно.
К сожалению, то, как мы реагируем на тревогу, может непреднамеренно усилить ее, особенно за счет внимания и избегания. В ситуациях реальной опасности сосредоточение внимания на угрозе и ее избегание — полезные действия: они обеспечивают нашу безопасность. Но когда эти реакции вызваны безобидными ситуациями, они могут излишне усилить нашу тревогу. Со временем это заставляет мозг относиться к этим безобидным ситуациям так, как если бы они были реальной угрозой.
Понимание разницы между реальными угрозами и преувеличенными реакциями страха жизненно важно не только для понимания природы тревоги, но и для эффективного управления ею — как у нейротипичных, так и у аутичных людей.
Как обнаружить различия
Будучи взрослым человеком с РАСДВГ, я осознала, что мои проявления тревоги часто отличаются от проявлений тревоги моих нейротипичных сверстников. Общие симптомы тревоги, такие как катастрофизация и руминация, мне знакомы, однако бывают моменты, когда эти термины не полностью отражают мои переживания. Например, моя тревога по поводу крупных событий связана не столько со страхом того, что может случиться, сколько с сильным страхом перед сенсорной перегрузкой и непредсказуемостью, которую влекут за собой такие ситуации. Это не просто страх — это сенсорное перенапряжение, заставляющее мое тело реагировать сигналами, типичными для тревоги, но вызванными различными стимулами.
В сотрудничестве с доктором Джонатаном Далтоном на нашем мастер-классе я получила более четкое понимание различий между типичной тревогой и тем, что я теперь понимаю как аутичную тревогу. Эта дифференциация сыграла решающую роль в выявлении триггеров, специфичных для аутичной тревоги, о которых я хочу рассказать в этой статье.
Аутичные люди не только сталкиваются с более высокой вероятностью возникновения тревоги, но природа нашей тревоги также включает в себя уникальные триггеры и реакции, которые обычно не наблюдаются у нейротипичных людей. Это расхождение в переживаниях тревоги существенно и включает в себя то, что можно назвать аутичной тревогой и сенсорным подавлением.
Целью этой статьи является более глубокое изучение этих различий, предлагая понимание различных способов, которыми аутичные люди переживают и реагируют на тревогу и подавленность.
Что такое нейротипичная тревога?
У всех из нас было такое. Ваши мысли путаются, вы не можете думать ни о чём, кроме беспокойства. Вы вообще не можете сосредоточиться или сконцентрироваться. Ваше тело может ощущаться напряженным, и вы знаете, что позже ваши мышцы будут болеть из-за того, насколько напряжено ваше тело. Но вы не можете расслабиться. Ваше сердце бьется быстро, и вас может трясти или вы просто чувствуете дрожь. Возможно, у вас расстроился желудок или вы скрипите зубами. Когда вы испытываете тревогу, большинство из нас – нейроотличных или нет – испытывают по крайней мере некоторые из этих ощущений. Это типичное беспокойство.
Тревога – это естественный процесс. Это способ нашего мозга сообщить нам, что что-то небезопасно и что нам нужно избегать этого конкретного стимула, чтобы остаться в живых. Это помогает нам избегать таких вещей, как змеи и медведи, которые могут нас физически ранить или убить. Когда мы находимся рядом с чем-то опасным, наше тело и разум испытывают беспокойство, чтобы мы не пропустили это, не проигнорировали или не отвлеклись и в конечном итоге не пострадали или не погибли. Тревога — это сигнал, который успешно выполняет свою работу, заставляя нас сосредоточиться и избегать объекта, который ее вызывает.
Тревога сама по себе не является чем-то плохим. Она снабжает нас необходимыми инструментами для реагирования на чрезвычайные ситуации. Тревога служит мощным учителем. Например, единичный случай пищевого отравления может сигнализировать нашему организму: ОПАСНО! Тревога защищает. Она повышает нашу умственную активность, когда нам нужно быть бдительными, повышает нашу физическую энергию, когда нам нужно бежать, и помогает нам различать сигналы того, что опасно и нет. Испытывая страх после встречи с гремучей змеей под камнем, мы вряд ли снова небрежно перевернём камни, точно так же, как мы избегали бы пещеры, заметив в ней медведя. Тревога, выполняющая свою защитную функцию, научила нас избегать определенных стимулов или переживаний, которые могут быть вредными.
Когда тревога становится проблемой?
Итак, тревога – это не обязательно плохо. Однако, та тревога, которую испытывают люди с тревожным расстройством, может быть изнурительной. Тревога становится проблемой, когда она непропорционально интенсивна по сравнению с реальным риском. Чтобы проиллюстрировать это, рассмотрим пример доктора Джонатана Далтона с пожарной сигнализацией:
Представьте, что вы кладете тост в тостер, а затем поднимаетесь наверх, чтобы одеться. Пока вас нет, начинает звучать пожарная сигнализация. Поскольку вы не на кухне, вы не можете сразу определить, горит ли это только ваш тост или у вас загорелись шторы. Пока вы не спуститесь вниз для проверки, сигнализация будет держать вас на чеку и в готовности к действию. Этот сценарий аналогичен тому, как функционирует тревога; это похоже на чувствительную систему сигнализации, которая иногда срабатывает слишком громко при незначительных проблемах.
Тревога может быть похожа на неисправную сигнализацию, которая воспринимает каждый подгоревший тост как пожар в доме. При тревожном расстройстве тревога сигнализирует о полномасштабной чрезвычайной ситуации, предлагая вам бежать из дома или тушить несуществующий пожар, когда в реальности всё гораздо менее серьёзнее. Этот вид тревоги может указывать на опасность там, где её нет, что приводит к ненужному стрессу и потенциально деструктивному поведению.
При тревожном расстройстве тревога возникает, когда что-то страшно, но на самом деле не опасно.
К сожалению, то, как мы реагируем на тревогу, может непреднамеренно усилить ее, особенно за счет внимания и избегания. В ситуациях реальной опасности сосредоточение внимания на угрозе и ее избегание — полезные действия: они обеспечивают нашу безопасность. Но когда эти реакции вызваны безобидными ситуациями, они могут излишне усилить нашу тревогу. Со временем это заставляет мозг относиться к этим безобидным ситуациям так, как если бы они были реальной угрозой.
Понимание разницы между реальными угрозами и преувеличенными реакциями страха жизненно важно не только для понимания природы тревоги, но и для эффективного управления ею — как у нейротипичных, так и у аутичных людей.
Что такое аутичная тревога?
Для аутичного человека тревога имеет другой оттенок, а иногда это даже не тревога! Когда что-то кажется смутно похожим на тревогу, многие из нас относят это к категории «тревоги», потому что у нас нет для этого других слов. Но от атипичных триггеров тревоги до тревожно-подобных переживаний, аутичная тревога далеко не типична.
Аутичные триггеры
Аутичная тревога часто включает в себя атипичные триггеры, которые соответствуют трудностям навигации в мире, предназначенном в первую очередь для нейротипичного мозга. Эти триггеры тесно связаны со способами, которыми аутичные люди обрабатывают сенсорную информацию, социальные сигналы и изменения в окружающей среде. Понимание этих триггеров имеет решающее значение для разработки поддерживающих стратегий, направленных на удовлетворение уникальных потребностей аутичных людей.
• Изменения в распорядке дня. Многие аутичные люди полагаются на структурированный распорядок дня и предсказуемость, чтобы управлять повседневной жизнью. Такая зависимость от рутины дает чувство контроля и снижает когнитивную перегрузку. Неожиданные изменения, такие как внезапное изменение ежедневных планов или отмена в последнюю минуту, могут спровоцировать сильную тревогу. Эти нарушения бросают вызов мысленным сценариям, которые мы часто используем, чтобы подготовиться к нашему дню и провести его. Например, неожиданное школьное собрание или незапланированный визит в новое место может сильно расстроить и дезориентировать.
• Когнитивная и сенсорная перегрузка. Аутичные люди часто испытывают повышенную или пониженную чувствительность к сенсорным воздействиям, таким как звук, свет, прикосновения и запах. Чрезмерно стимулирующая среда, например, многолюдные общественные места, громкая обстановка или места с ярким освещением, может вызвать сенсорную перегрузку. Она может проявляться в виде беспокойства, поскольку она подавляет способность человека обрабатывать информацию и сохранять функциональность. Например, хаотичная обстановка торгового центра в часы пик может вызвать сильную перегрузку из-за сочетания громкого шума, яркого света и большого количества людей.
• Социальные ситуации. Социальные взаимодействия часто включают в себя нюансы и негласные правила, в которых нам может быть трудно ориентироваться. Непредсказуемость социального поведения, необходимость интерпретировать язык тела и тон, а также вероятность недопонимания могут сделать социальные ситуации особенно сложными. Тревога в этих контекстах может возникнуть не только из-за страха перед социальным осуждением, но и из-за изнурительных усилий, необходимых для постоянного декодирования социальных сигналов. Таким образом, типичная вечеринка или нетворкинг-мероприятие, где происходят спонтанные взаимодействия и высокие социальные ожидания, может стать основным источником беспокойства.
Переживания, похожие на тревогу, и сенсорная подавленность
В дополнение к нетипичным триггерам, аутичные люди часто сталкиваются с переживаниями, которые напоминают тревогу, но принципиально отличаются от нее. В то время как тревога обычно связана с потенциальными будущими угрозами — сценариями "что, если", — аутичные переживания обычно вызваны незамедлительными, ощутимыми нарушениями нашего сенсорного баланса или баланс окружающей нас среды.
Такой тип реагирования связан не столько со страхом потенциального вреда, сколько с противостоянием известной реальности, с которой сложно справиться. Например, находиться в чрезмерно шумном помещении не просто некомфортно; это может вызвать сильную реакцию, напоминающую тревогу, но основанную на настоятельной необходимости избежать сенсорной перегрузки.
Подобные переживания часто требуют оперативной корректировки и специальных мер, которые учитывают природу текущей ситуации, а не предвосхищают возможные будущие события. Такие меры могут включать поиск более тихого места, уменьшение визуальных раздражителей или выработку четких стратегий выхода из социальных ситуаций. Вот несколько советов, которые помогут справиться с этими тревожными переживаниями.
Понимание разницы между подавленностью и тревогой
Когда люди чувствуют себя подавленными, они могут называть это “тревогой”. Однако они в корне отличаются друг от друга. Подавленность, как правило, сосредоточена на настоящем и связана с ощущениями в теле, в то время как беспокойство часто связано с языком и ориентировано на будущее, с упором на неизвестные возможности.
Подавленность, как правило, более незамедлительна и основана на ощущениях. Она может подавлять наш разум до такой степени, что нарушает коммуникацию, затрудняя формулирование наших чувств или потребностей. Аутичная подавленность часто возникает в ответ на сенсорную перегрузку, когнитивную перегрузку или когда в нашем окружении происходит слишком много рутинных нарушений.
Страх vs. тревога
Доктор Джонатан Далтон обсуждает различие между страхом и тревогой. Тревога обычно включает в себя беспокойство о том, что может произойти, например, беспокойство о том, как вас будут воспринимать на общественном мероприятии или о том, что может или не может там произойти. Напротив, страх связан с уверенностью в дискомфорте, например, с осознанием того, что событие будет чрезмерно стимулирующим и потребует длительных смол-токов.
Тревога спрашивает «что, если» и включает в себя беспокойство о том, что может случиться. С другой стороны, страх — это стресс по поводу того, что, как вы знаете, произойдет.
Например, если ребёнок боится пойти на мероприятие друга, потому что знает, что оно будет слишком стимулирующим (а не потому, что он беспокоится о том, произведет ли он хорошее впечатление), то это страх, а не тревога. И конечно, и то, и другое может присутствовать одновременно!
Я еще больше расширила концепцию доктора Далтона, чтобы выделить сенсорный и социальный страх.
Сенсорный страх — это когда мы боимся ситуации или события, потому что знаем, что это связано с действиями, которые чрезмерно сенсорно стимулируют и подавляют нас.
Социальный страх — это, в частности, когда мы боимся ситуации, которая, как мы знаем, будет включать в себя нежелательный социальный опыт (смол-ток, множество социальных вопросов, непредсказуемое и незапланированное общение).
Сенсорный страх и факторы окружающей среды
Сенсорный страх включает в себя страх оказаться в среде, которая, как мы знаем, будет подавлять сенсорные ощущения. В отличие от тревоги, которая часто связана со страхом перед гипотетическим будущим, сенсорный страх является реакцией на реальные и настоящие факторы окружающей среды, которые вызывают крайне дискомфорт или даже боль.
Например, эта форма страха может быть вызвана ожиданием попадания в шумную, ярко освещенную среду. Страх возникает не из-за страха потенциального негативного результата, а потому, что сенсорная реальность, как известно, невыносима. Когда человек, испытывающий сенсорный страх, думает о том, чтобы пойти в школу, на работу или в продуктовый магазин, он реагирует не на необоснованный страх, а на хорошо известную реальность сенсорной перегрузки. Они имеют дело с уверенностью в дискомфорте, а не с возможностью опасности.
Почему важно выявить разницу(между переживаниями, похожими на тревогу и сенсорной подавленностью)
Я бы поняла, если бы вы подумали: «Да, но разве это не просто семантика?» Я считаю, что полезно выявлять эти вещи, потому что понимание того, испытываем ли мы подавленность, страх или тревогу, сигнализирует о разных потребностях.
Подавленность и страх часто указывают на необходимость особых условий, таких как поддержка исполнительных функций или сенсорных испытаний. Внедрение целевых приспособлений, таких как наушники с шумоподавлением для сенсорной чувствительности, перерывы во время социального взаимодействия или установление четких социальных ожиданий, может значительно облегчить реакции, подобные тревоге. Если тревога является основной проблемой, подход обычно предполагает непосредственное столкновение с проблемой.
Кроме того, в то время как традиционные методы лечения тревоги могут включать в себя сопоставление и рационализацию сценариев «а что, если» и целенаправленное воздействие, управление сенсорным страхом часто требует изменений в окружающей среде или подверженности человека неприятным сенсорным переживаниям. Этот подход признает, что пережитый стресс не является иррациональным, а является рациональной реакцией на подавляющую или тревожную сенсорную информацию или нарушения ожидаемых моделей взаимодействия и поведения.
Признание и понимание этих различий важно не только для тех, кто испытывает аутичную тревогу, но также для опекунов, преподавателей и врачей. Различая типичную тревогу, подавленность и сенсорный страх, можно лучше адаптировать стратегии поддержки. Это понимание ведет к более эффективным мерам, учитывающим специфику аутичной тревоги и подавленности.
Аутизм и социальная тревога
Социальные ситуации могут существенно повлиять на нас двумя основными способами. Во-первых, они могут усилить тревогу, которую мы уже испытываем в других аспектах нашей жизни, усиливая уже существовавший страх. Во-вторых, эти социальные условия сами по себе могут быть непосредственной причиной нашей тревоги, особенно если окружающая среда требует высокого уровня социального взаимодействия или сенсорной обработки, что нам кажется сложным.
• Ориентируясь в социальной динамике: Тревога и социальная сверхбдительность часто усиливаются у тех из нас, кто практикует маскинг. Маскинг предполагает намеренное изменение нашего естественного поведения, такого как выражение лица, тон голоса, выбор языка и поза, чтобы оно соответствовало окружающим социальным нормам. Эта адаптация требует постоянного осознания потенциального неприятия или критики, заставляя нас постоянно приспосабливаться, чтобы соответствовать ожиданиям других.
• Истощение вследствие маскинга: Усилия, необходимые для поддержания маскинга, могут быть истощающими. Тебуется постоянная бдительность за реакцией других и интерпретация их мыслей и чувств. Это состояние повышенной бдительности может сделать социальные взаимодействия особенно утомительными, имитируя симптомы социальной тревоги из-за чрезмерной бдительности к социальным сигналам.
• Петля обратной связи в социальных взаимодействиях: Участие в социальных взаимодействиях часто запускает петлю обратной связи, которая может оказаться ошеломляющей. Воспринимаемая социальная ошибка может привести к чувству неодобрения или неприятия, побуждая нас постоянно пересматривать нашу «книгу социальных правил». Энергия, необходимая для управления этими изменениями, значительно увеличивает стрессовую среду, в которой мы ежедневно находимся.
• Социальный страх: Я полагаю, что подобно тому, как мы испытываем сенсорный страх, мы также можем испытывать социальный страх. Мы боимся смол-токов и социальных требований, которые будут навязаны нам, не из-за беспокойства по поводу неизвестного, а потому, что мы предвидим истощение нашей социальной батареи. Этот социальный страх может выглядеть и ощущаться как социальная тревога, пока мы не выработаем для него особый язык и понимание.
• Контекстуализация социальной тревоги: Если мы чувствуем тревогу только при взаимодействии с участием неаутичных людей, эту реакцию можно считать пропорциональной реакцией на сложности межнейротипических взаимодействий. Однако, если эта тревога сохраняется даже среди других аутистов, это может указывать на наличие социальной тревоги. Признание этого различия имеет решающее значение, поскольку оно помогает нам понять конкретные триггеры и разработать более эффективные стратегии преодоления трудностей.
Аутичная тревога
Подводя итог, можно сказать, что аутичные люди испытывают тревогу так же, как и нейротипичные люди, в том смысле, что мы ощущаем физиологические и эмоциональные последствия тревоги. Однако мы также сталкиваемся с уникальными, нетипичными триггерами, такими как нарушения рутины, неожиданные изменения или общая непредсказуемость, когда мир выходит из строя. Кроме того, мы часто испытываем явления, напоминающие тревогу, но принципиально отличающиеся от них. Например, мы можем испытывать то, что известно как сенсорный страх или социальный страх — это не страх перед потенциальными негативными последствиями, а страх перед подавляющими сенсорными переживаниями или требовательными социальными взаимодействиями, которые, как мы знаем, произойдут.
Эта форма страха заметно отличается от нейротипичной тревоги. Как правило, нейротипичная тревога носит упреждающий характер и связана со сценариями «а что, если», которые могут никогда не материализоваться. Напротив, аутистичный страх часто проистекает из сценариев «что будет» — ситуаций, которые, как мы знаем, будут неудобными или тревожными, исходя из прошлого опыта. Несмотря на эту разницу, эти переживания часто называют просто «тревогой», поскольку они проявляются схожими внешними симптомами. Эта неправильная маркировка может скрыть особую природу аутичной тревоги и, что немаловажно, конкретную поддержку, необходимую для эффективного управления ею.
Выводы доктора Джонатана Далтона, из мастер-класса, (https://learn.neurodivergentinsights.com/understanding-anxiety) подчеркивают необходимость тонкого подхода к лечению аутичной тревоги. Хотя избегание может усугубить тревогу у нейротипичных людей, не давая им противостоять своим страхам, стратегия для аутистов часто предполагает создание тщательно управляемых приспособлений, чтобы уменьшить сенсорную перегрузку и ненужный стресс. Крайне важно различать поведение избегания, которое является неадаптивным, и поведение, которое является защитной реакцией на сенсорный страх. Для аутичных людей определенные «избегания» на самом деле являются необходимыми мерами — инструментами, которые позволяют нам управлять подавляющей средой, а не проблемами, которые нужно преодолеть.
На практике это означает, что вмешательства при аутичной тревоге не должны быть направлены на полное устранение избегания, а должны быть адаптированы к распознаванию того, когда избегание является стратегией преодоления подлинной сенсорной и когнитивной перегрузки, а когда оно является тревожным поведением. Это требует подхода направленного на удовлетворение потребностей и устранение бесполезных моделей избегания.
Заключение
Понимание этих нюансов жизненно важно не только для тех из нас, кто испытывает эту форму тревоги, но также для опекунов, педагогов и терапевтов. Признание уникальной природы аутичной тревоги может привести к разработке более эффективных стратегий поддержки и мер вмешательства, адаптированных к нашим конкретным потребностям.
Для аутичного человека тревога имеет другой оттенок, а иногда это даже не тревога! Когда что-то кажется смутно похожим на тревогу, многие из нас относят это к категории «тревоги», потому что у нас нет для этого других слов. Но от атипичных триггеров тревоги до тревожно-подобных переживаний, аутичная тревога далеко не типична.
Аутичные триггеры
Аутичная тревога часто включает в себя атипичные триггеры, которые соответствуют трудностям навигации в мире, предназначенном в первую очередь для нейротипичного мозга. Эти триггеры тесно связаны со способами, которыми аутичные люди обрабатывают сенсорную информацию, социальные сигналы и изменения в окружающей среде. Понимание этих триггеров имеет решающее значение для разработки поддерживающих стратегий, направленных на удовлетворение уникальных потребностей аутичных людей.
• Изменения в распорядке дня. Многие аутичные люди полагаются на структурированный распорядок дня и предсказуемость, чтобы управлять повседневной жизнью. Такая зависимость от рутины дает чувство контроля и снижает когнитивную перегрузку. Неожиданные изменения, такие как внезапное изменение ежедневных планов или отмена в последнюю минуту, могут спровоцировать сильную тревогу. Эти нарушения бросают вызов мысленным сценариям, которые мы часто используем, чтобы подготовиться к нашему дню и провести его. Например, неожиданное школьное собрание или незапланированный визит в новое место может сильно расстроить и дезориентировать.
• Когнитивная и сенсорная перегрузка. Аутичные люди часто испытывают повышенную или пониженную чувствительность к сенсорным воздействиям, таким как звук, свет, прикосновения и запах. Чрезмерно стимулирующая среда, например, многолюдные общественные места, громкая обстановка или места с ярким освещением, может вызвать сенсорную перегрузку. Она может проявляться в виде беспокойства, поскольку она подавляет способность человека обрабатывать информацию и сохранять функциональность. Например, хаотичная обстановка торгового центра в часы пик может вызвать сильную перегрузку из-за сочетания громкого шума, яркого света и большого количества людей.
• Социальные ситуации. Социальные взаимодействия часто включают в себя нюансы и негласные правила, в которых нам может быть трудно ориентироваться. Непредсказуемость социального поведения, необходимость интерпретировать язык тела и тон, а также вероятность недопонимания могут сделать социальные ситуации особенно сложными. Тревога в этих контекстах может возникнуть не только из-за страха перед социальным осуждением, но и из-за изнурительных усилий, необходимых для постоянного декодирования социальных сигналов. Таким образом, типичная вечеринка или нетворкинг-мероприятие, где происходят спонтанные взаимодействия и высокие социальные ожидания, может стать основным источником беспокойства.
Переживания, похожие на тревогу, и сенсорная подавленность
В дополнение к нетипичным триггерам, аутичные люди часто сталкиваются с переживаниями, которые напоминают тревогу, но принципиально отличаются от нее. В то время как тревога обычно связана с потенциальными будущими угрозами — сценариями "что, если", — аутичные переживания обычно вызваны незамедлительными, ощутимыми нарушениями нашего сенсорного баланса или баланс окружающей нас среды.
Такой тип реагирования связан не столько со страхом потенциального вреда, сколько с противостоянием известной реальности, с которой сложно справиться. Например, находиться в чрезмерно шумном помещении не просто некомфортно; это может вызвать сильную реакцию, напоминающую тревогу, но основанную на настоятельной необходимости избежать сенсорной перегрузки.
Подобные переживания часто требуют оперативной корректировки и специальных мер, которые учитывают природу текущей ситуации, а не предвосхищают возможные будущие события. Такие меры могут включать поиск более тихого места, уменьшение визуальных раздражителей или выработку четких стратегий выхода из социальных ситуаций. Вот несколько советов, которые помогут справиться с этими тревожными переживаниями.
Понимание разницы между подавленностью и тревогой
Когда люди чувствуют себя подавленными, они могут называть это “тревогой”. Однако они в корне отличаются друг от друга. Подавленность, как правило, сосредоточена на настоящем и связана с ощущениями в теле, в то время как беспокойство часто связано с языком и ориентировано на будущее, с упором на неизвестные возможности.
Подавленность, как правило, более незамедлительна и основана на ощущениях. Она может подавлять наш разум до такой степени, что нарушает коммуникацию, затрудняя формулирование наших чувств или потребностей. Аутичная подавленность часто возникает в ответ на сенсорную перегрузку, когнитивную перегрузку или когда в нашем окружении происходит слишком много рутинных нарушений.
Страх vs. тревога
Доктор Джонатан Далтон обсуждает различие между страхом и тревогой. Тревога обычно включает в себя беспокойство о том, что может произойти, например, беспокойство о том, как вас будут воспринимать на общественном мероприятии или о том, что может или не может там произойти. Напротив, страх связан с уверенностью в дискомфорте, например, с осознанием того, что событие будет чрезмерно стимулирующим и потребует длительных смол-токов.
Тревога спрашивает «что, если» и включает в себя беспокойство о том, что может случиться. С другой стороны, страх — это стресс по поводу того, что, как вы знаете, произойдет.
Например, если ребёнок боится пойти на мероприятие друга, потому что знает, что оно будет слишком стимулирующим (а не потому, что он беспокоится о том, произведет ли он хорошее впечатление), то это страх, а не тревога. И конечно, и то, и другое может присутствовать одновременно!
Я еще больше расширила концепцию доктора Далтона, чтобы выделить сенсорный и социальный страх.
Сенсорный страх — это когда мы боимся ситуации или события, потому что знаем, что это связано с действиями, которые чрезмерно сенсорно стимулируют и подавляют нас.
Социальный страх — это, в частности, когда мы боимся ситуации, которая, как мы знаем, будет включать в себя нежелательный социальный опыт (смол-ток, множество социальных вопросов, непредсказуемое и незапланированное общение).
Сенсорный страх и факторы окружающей среды
Сенсорный страх включает в себя страх оказаться в среде, которая, как мы знаем, будет подавлять сенсорные ощущения. В отличие от тревоги, которая часто связана со страхом перед гипотетическим будущим, сенсорный страх является реакцией на реальные и настоящие факторы окружающей среды, которые вызывают крайне дискомфорт или даже боль.
Например, эта форма страха может быть вызвана ожиданием попадания в шумную, ярко освещенную среду. Страх возникает не из-за страха потенциального негативного результата, а потому, что сенсорная реальность, как известно, невыносима. Когда человек, испытывающий сенсорный страх, думает о том, чтобы пойти в школу, на работу или в продуктовый магазин, он реагирует не на необоснованный страх, а на хорошо известную реальность сенсорной перегрузки. Они имеют дело с уверенностью в дискомфорте, а не с возможностью опасности.
Почему важно выявить разницу(между переживаниями, похожими на тревогу и сенсорной подавленностью)
Я бы поняла, если бы вы подумали: «Да, но разве это не просто семантика?» Я считаю, что полезно выявлять эти вещи, потому что понимание того, испытываем ли мы подавленность, страх или тревогу, сигнализирует о разных потребностях.
Подавленность и страх часто указывают на необходимость особых условий, таких как поддержка исполнительных функций или сенсорных испытаний. Внедрение целевых приспособлений, таких как наушники с шумоподавлением для сенсорной чувствительности, перерывы во время социального взаимодействия или установление четких социальных ожиданий, может значительно облегчить реакции, подобные тревоге. Если тревога является основной проблемой, подход обычно предполагает непосредственное столкновение с проблемой.
Кроме того, в то время как традиционные методы лечения тревоги могут включать в себя сопоставление и рационализацию сценариев «а что, если» и целенаправленное воздействие, управление сенсорным страхом часто требует изменений в окружающей среде или подверженности человека неприятным сенсорным переживаниям. Этот подход признает, что пережитый стресс не является иррациональным, а является рациональной реакцией на подавляющую или тревожную сенсорную информацию или нарушения ожидаемых моделей взаимодействия и поведения.
Признание и понимание этих различий важно не только для тех, кто испытывает аутичную тревогу, но также для опекунов, преподавателей и врачей. Различая типичную тревогу, подавленность и сенсорный страх, можно лучше адаптировать стратегии поддержки. Это понимание ведет к более эффективным мерам, учитывающим специфику аутичной тревоги и подавленности.
Аутизм и социальная тревога
Социальные ситуации могут существенно повлиять на нас двумя основными способами. Во-первых, они могут усилить тревогу, которую мы уже испытываем в других аспектах нашей жизни, усиливая уже существовавший страх. Во-вторых, эти социальные условия сами по себе могут быть непосредственной причиной нашей тревоги, особенно если окружающая среда требует высокого уровня социального взаимодействия или сенсорной обработки, что нам кажется сложным.
• Ориентируясь в социальной динамике: Тревога и социальная сверхбдительность часто усиливаются у тех из нас, кто практикует маскинг. Маскинг предполагает намеренное изменение нашего естественного поведения, такого как выражение лица, тон голоса, выбор языка и поза, чтобы оно соответствовало окружающим социальным нормам. Эта адаптация требует постоянного осознания потенциального неприятия или критики, заставляя нас постоянно приспосабливаться, чтобы соответствовать ожиданиям других.
• Истощение вследствие маскинга: Усилия, необходимые для поддержания маскинга, могут быть истощающими. Тебуется постоянная бдительность за реакцией других и интерпретация их мыслей и чувств. Это состояние повышенной бдительности может сделать социальные взаимодействия особенно утомительными, имитируя симптомы социальной тревоги из-за чрезмерной бдительности к социальным сигналам.
• Петля обратной связи в социальных взаимодействиях: Участие в социальных взаимодействиях часто запускает петлю обратной связи, которая может оказаться ошеломляющей. Воспринимаемая социальная ошибка может привести к чувству неодобрения или неприятия, побуждая нас постоянно пересматривать нашу «книгу социальных правил». Энергия, необходимая для управления этими изменениями, значительно увеличивает стрессовую среду, в которой мы ежедневно находимся.
• Социальный страх: Я полагаю, что подобно тому, как мы испытываем сенсорный страх, мы также можем испытывать социальный страх. Мы боимся смол-токов и социальных требований, которые будут навязаны нам, не из-за беспокойства по поводу неизвестного, а потому, что мы предвидим истощение нашей социальной батареи. Этот социальный страх может выглядеть и ощущаться как социальная тревога, пока мы не выработаем для него особый язык и понимание.
• Контекстуализация социальной тревоги: Если мы чувствуем тревогу только при взаимодействии с участием неаутичных людей, эту реакцию можно считать пропорциональной реакцией на сложности межнейротипических взаимодействий. Однако, если эта тревога сохраняется даже среди других аутистов, это может указывать на наличие социальной тревоги. Признание этого различия имеет решающее значение, поскольку оно помогает нам понять конкретные триггеры и разработать более эффективные стратегии преодоления трудностей.
Аутичная тревога
Подводя итог, можно сказать, что аутичные люди испытывают тревогу так же, как и нейротипичные люди, в том смысле, что мы ощущаем физиологические и эмоциональные последствия тревоги. Однако мы также сталкиваемся с уникальными, нетипичными триггерами, такими как нарушения рутины, неожиданные изменения или общая непредсказуемость, когда мир выходит из строя. Кроме того, мы часто испытываем явления, напоминающие тревогу, но принципиально отличающиеся от них. Например, мы можем испытывать то, что известно как сенсорный страх или социальный страх — это не страх перед потенциальными негативными последствиями, а страх перед подавляющими сенсорными переживаниями или требовательными социальными взаимодействиями, которые, как мы знаем, произойдут.
Эта форма страха заметно отличается от нейротипичной тревоги. Как правило, нейротипичная тревога носит упреждающий характер и связана со сценариями «а что, если», которые могут никогда не материализоваться. Напротив, аутистичный страх часто проистекает из сценариев «что будет» — ситуаций, которые, как мы знаем, будут неудобными или тревожными, исходя из прошлого опыта. Несмотря на эту разницу, эти переживания часто называют просто «тревогой», поскольку они проявляются схожими внешними симптомами. Эта неправильная маркировка может скрыть особую природу аутичной тревоги и, что немаловажно, конкретную поддержку, необходимую для эффективного управления ею.
Выводы доктора Джонатана Далтона, из мастер-класса, (https://learn.neurodivergentinsights.com/understanding-anxiety) подчеркивают необходимость тонкого подхода к лечению аутичной тревоги. Хотя избегание может усугубить тревогу у нейротипичных людей, не давая им противостоять своим страхам, стратегия для аутистов часто предполагает создание тщательно управляемых приспособлений, чтобы уменьшить сенсорную перегрузку и ненужный стресс. Крайне важно различать поведение избегания, которое является неадаптивным, и поведение, которое является защитной реакцией на сенсорный страх. Для аутичных людей определенные «избегания» на самом деле являются необходимыми мерами — инструментами, которые позволяют нам управлять подавляющей средой, а не проблемами, которые нужно преодолеть.
На практике это означает, что вмешательства при аутичной тревоге не должны быть направлены на полное устранение избегания, а должны быть адаптированы к распознаванию того, когда избегание является стратегией преодоления подлинной сенсорной и когнитивной перегрузки, а когда оно является тревожным поведением. Это требует подхода направленного на удовлетворение потребностей и устранение бесполезных моделей избегания.
Заключение
Понимание этих нюансов жизненно важно не только для тех из нас, кто испытывает эту форму тревоги, но также для опекунов, педагогов и терапевтов. Признание уникальной природы аутичной тревоги может привести к разработке более эффективных стратегий поддержки и мер вмешательства, адаптированных к нашим конкретным потребностям.