Если бы я знала, я бы по-другому воспитала свою дочь. Это одно из моих сожалений по поводу того, что ей поставили поздний диагноз (конечно, не в 37 лет*, но с точки зрения развития ребенка 11 лет достаточно поздно). С 2-7 лет она представляла собой комок энергичных нервов. Она была энергичным, ищущим сенсорные ощущения, не обращающим внимания на безопасность ребёнком, которому требовалась обратная связь. Когда я давала её ей, она с некоторой дерзостью отворачивала голову в противоположную сторону. Я говорила ей: «Посмотри мне в глаза». На мой взгляд, это был знак уважения, и именно так я могла знать, что она слушает меня и принимает к сведению мои слова. Теперь я понимаю, что так считала, потому что впитала культурные представления о зрительном контакте. Я думала, что зрительный контакт = уважение и внимание. Что я знаю сейчас об аутичном зрительном контакте и хотела бы знать тогда, так это то, что она пыталась регулировать своё крошечное, энергичное тело. Что я интерпретировала как нахальство и дерзость, было её отчаянной попыткой держаться.
Принудительный зрительный контакт повлиял на мою семью
Отсутствие её зрительного контакта создало у меня впечатление того, что она меня не уважает, что вызвало у меня сильные эмоции (неуважение было для меня, как ещё не диагностированного аутиста, больным местом). К счастью, даже без осознания аутизма у меня было достаточно практики, чтобы в целом быть в состоянии достаточно хорошо справляться с этими эмоциями и трудными моментами. Но, боже мой, это было тяжело, и я понимаю, почему в нейроотличных семьях случается травма между поколениями. Наши черты сталкиваются, и мы провоцируем что-то друг у друга. Когда у нас нет для этого нужных слов, они обретают собственную жизнь и превращаются в большой хаотичный беспорядок, который никто не понимает. Но нейроотличные процессы, происходящие между несколькими поколениями, не являются целью пост-зрительного контакта. Итак, вернемся к зрительному контакту.
Что мне хотелось бы знать о моей дочери в те моменты, так это то, что она чувствовала сильный стыд (спасибо чувствительной к отвержению дисфории) и работала над регулированием своего крошечного тела, избегая зрительного контакта со мной в эти моменты. То, что я интерпретировала как неуважение, на самом деле было ее попыткой держаться в трудный момент. Что я сделала бы иначе в такие моменты, если бы могла? Я бы села рядом с ней, предоставила бы ей что-нибудь, чем она могла бы возиться, и поговорила бы, не требуя зрительного контакта.
Мы регулируем работу своего тела, избегая контакта с глазами
Да, это важное открытие: оно означает, что мы буквально отводим взгляд в сторону, чтобы регулировать работу своего мозга. Точно так же аллистичный человек может сделать глубокий вдох, чтобы активировать реакцию расслабления и урегулировать свое тело; мы регулируем свое тело, избегая зрительного контакта и стратегически отводя взгляд.
Еще одно интересное открытие, сделанное в исследовании Monk et al., 2010, заключается в том, что при взгляде на лица/интерпретации выражений лица аутичный мозг демонстрирует более сильную связь между миндалевидным телом и префронтальной корой, что означает более активное участие префронтальной коры. А связь между миндалевидным телом и височной долей (височная доля играет роль в обработке эмоций/распознавании лицевых сигналов и других визуальных восприятий) была слабее. Это открытие согласуется с моим клиническим наблюдением о том, что аутисты гораздо чаще анализируют свой путь в мире, чем ощущают (височной долей) свой путь через него. Это открытие согласуется со многими описаниями аутистов, которые аналитически выводят значение из выражений лица (по сравнению с эмоциональной регистрацией на более автоматическом уровне). Когда смещение внимания к эмоциональным лицам было одинаковым между аутистами и контрольной группой, у аутистов была выявлена бóльшая активация миндалевидного тела.
Принудительный зрительный контакт повлиял на мою семью
Отсутствие её зрительного контакта создало у меня впечатление того, что она меня не уважает, что вызвало у меня сильные эмоции (неуважение было для меня, как ещё не диагностированного аутиста, больным местом). К счастью, даже без осознания аутизма у меня было достаточно практики, чтобы в целом быть в состоянии достаточно хорошо справляться с этими эмоциями и трудными моментами. Но, боже мой, это было тяжело, и я понимаю, почему в нейроотличных семьях случается травма между поколениями. Наши черты сталкиваются, и мы провоцируем что-то друг у друга. Когда у нас нет для этого нужных слов, они обретают собственную жизнь и превращаются в большой хаотичный беспорядок, который никто не понимает. Но нейроотличные процессы, происходящие между несколькими поколениями, не являются целью пост-зрительного контакта. Итак, вернемся к зрительному контакту.
Что мне хотелось бы знать о моей дочери в те моменты, так это то, что она чувствовала сильный стыд (спасибо чувствительной к отвержению дисфории) и работала над регулированием своего крошечного тела, избегая зрительного контакта со мной в эти моменты. То, что я интерпретировала как неуважение, на самом деле было ее попыткой держаться в трудный момент. Что я сделала бы иначе в такие моменты, если бы могла? Я бы села рядом с ней, предоставила бы ей что-нибудь, чем она могла бы возиться, и поговорила бы, не требуя зрительного контакта.
Мы регулируем работу своего тела, избегая контакта с глазами
Да, это важное открытие: оно означает, что мы буквально отводим взгляд в сторону, чтобы регулировать работу своего мозга. Точно так же аллистичный человек может сделать глубокий вдох, чтобы активировать реакцию расслабления и урегулировать свое тело; мы регулируем свое тело, избегая зрительного контакта и стратегически отводя взгляд.
Еще одно интересное открытие, сделанное в исследовании Monk et al., 2010, заключается в том, что при взгляде на лица/интерпретации выражений лица аутичный мозг демонстрирует более сильную связь между миндалевидным телом и префронтальной корой, что означает более активное участие префронтальной коры. А связь между миндалевидным телом и височной долей (височная доля играет роль в обработке эмоций/распознавании лицевых сигналов и других визуальных восприятий) была слабее. Это открытие согласуется с моим клиническим наблюдением о том, что аутисты гораздо чаще анализируют свой путь в мире, чем ощущают (височной долей) свой путь через него. Это открытие согласуется со многими описаниями аутистов, которые аналитически выводят значение из выражений лица (по сравнению с эмоциональной регистрацией на более автоматическом уровне). Когда смещение внимания к эмоциональным лицам было одинаковым между аутистами и контрольной группой, у аутистов была выявлена бóльшая активация миндалевидного тела.
Последствия принудительного зрительного контакта
Обучение детей принудительному зрительному контакту учит их тому, что следовать типичным социальным нормам важнее, чем регулировать свое тело. Когда мы делаем это, мы учим детей игнорировать потребность своего тела в регулировании, а затем говорим им «успокоиться», когда это вызывает у них беспокойство и стресс. В психологии мы могли бы назвать это «двойное послание» (когда вы ставите кого-то в безвыходную ситуацию, где в любом случае он разочарует другого). Прося наших аутичных детей (и взрослых) быть спокойными и упорядоченными и при этом следовать нейротипичным стратегиям общения, мы приглашаем их существовать в условиях двойного послания. Навязывание зрительного контакта детям и взрослым, даже во имя «профессионализма», не является нейроинклюзивной практикой.
Заключение
Моя дочь спустилась вниз и спросила, над чем я работаю, пока пишу этот пост. Я кратко ей рассказала, а затем мы пошутили: «Может быть, вместо того, чтобы предлагать тебе сделать глубокий вдох, когда ты расстроена, я начну предлагать тебе закрыть глаза». Аутичные дети и взрослые регулируют свое тело по-разному. Закрытие глаз, снижение сенсорной активности, отведение взгляда — это мощные способы регулирования нашего тела. Глубокое дыхание тоже может быть полезно для нас, но, боже мой, отведение взгляда другого может быть одним из самых ценных подарков, которые мы можем сделать себе, когда ищем способы держать себя в руках.
Обучение детей принудительному зрительному контакту учит их тому, что следовать типичным социальным нормам важнее, чем регулировать свое тело. Когда мы делаем это, мы учим детей игнорировать потребность своего тела в регулировании, а затем говорим им «успокоиться», когда это вызывает у них беспокойство и стресс. В психологии мы могли бы назвать это «двойное послание» (когда вы ставите кого-то в безвыходную ситуацию, где в любом случае он разочарует другого). Прося наших аутичных детей (и взрослых) быть спокойными и упорядоченными и при этом следовать нейротипичным стратегиям общения, мы приглашаем их существовать в условиях двойного послания. Навязывание зрительного контакта детям и взрослым, даже во имя «профессионализма», не является нейроинклюзивной практикой.
Заключение
Моя дочь спустилась вниз и спросила, над чем я работаю, пока пишу этот пост. Я кратко ей рассказала, а затем мы пошутили: «Может быть, вместо того, чтобы предлагать тебе сделать глубокий вдох, когда ты расстроена, я начну предлагать тебе закрыть глаза». Аутичные дети и взрослые регулируют свое тело по-разному. Закрытие глаз, снижение сенсорной активности, отведение взгляда — это мощные способы регулирования нашего тела. Глубокое дыхание тоже может быть полезно для нас, но, боже мой, отведение взгляда другого может быть одним из самых ценных подарков, которые мы можем сделать себе, когда ищем способы держать себя в руках.
*у автора статьи было диагностировано рас в 37 лет